В далекие 70-е годы прошлого столетия, я училась в НПИ на стройфаке и на третьем курсе у нас появился новый предмет-сопромат. По институту ходила такая байка:
Начерталку сдашь - можно знакомиться
Тер.мех. сдашь - можно влюбляться
Сопромат сдашь - можно жениться.
Мы, все, были наслышаны об этом страшном сопромате и морально готовились к изучению этого предмета.
Первая лекция. Входит молодой и совсем не опытный преподаватель (это было видно не вооруженным глазом), благополучно отметив в журнале всех присутствующих на лекции, он подошел к доске и произнес: "Так, построим эпюру". Мы, все с недоумением смотрели на лектора, который с упоением что-то чертил на доске. Если, вначале, мы открыли тетради, чтобы записывать за лектором, то постепенно все оставили эту затею и просто наблюдали процесс. Так продолжалось где-то минут 20 (подходила к концу первая пара), затем, с чувством исполненного долга, лектор стряхнул мел с рук и спросил: "Какие будут вопросы?".
В аудитории стояла тишина и кто-то робко спросил: "А какая тема?"
Аудитория грохнула от смеха, а лектор растерялся и что-то начал говорить, но его уже не слушали, т.к. позвенел звонок. Этот лектор после окончания института работал на производстве и как его занесло в преподаватели история умалчивает. Так прошла половина семестра, на лекциях народу было не много, если кто в начале и пытался что-то записывать, то потом прекратил это дело.
Видимо, дошли какие-то слухи до деканата, а деканом стройфака и зав. кафедрой сопромата был Воронцов - самый молодой профессор в институте. И в один прекрасный день на лекцию заявился сам "Жора Воронцов". Он сначала решил кое-что поспрашивать у студентов, чтобы определиться на каком уровне мы находимся, но когда на самые элементарные вопросы, народ в аудитории испуганно прятал глаза, чтобы не засветиться, он понял , что дело пахнет полным неведением этого предмета.
Воронцов начал с "Азов", рассказал, что такое сопромат и для чего он нужен, особенно строителям. Потом лекции читал Лященко- умный, грамотный, интеллигентный человек, и мы за половину оставшегося семестра в ускоренном темпе изучали этот сложный предмет. Как мы сдавали зачет, а затем экзамен- это отдельная тема. Мне до сих пор, хотя прошло уже не одно десятилетие, очень стыдно, при воспоминании об этом позоре.